В письме, жена моя, любимая, Анисья,
Мне написала: «Коля, жди, на днях амнистия.
Лаврентий Берия, дай бог ему здоровья,
Читала в правде я, сказал, что ждёт вас воля.

Домой вернёшься и натопишь баньку сразу.
Потру я спинку тебе. Смоешь хворь, заразу.
Оденешь дедовские чистые кальсоны,
Сварю картохи. Нагоню, Коль, самогону.

Рюмашку примешь, да покуришь самосаду.
Истосковался уж небось, по дому, саду.
За десять лет-то, твои яблоньки и груши,
Мне прожужжали о тебе, Коль, мои уши…»

В письме ответном, ей писал я: «Жив был Сталин,
В стране порядок был, Анисья.
Был хозяин!
Теперь не знаю, как всё будет.
Жизнь туманна.
Не разобраться второпях- то,
Без ста грамма.

Погреться в баньке нашей, страшно, как мечтаю.
От вшей, Анисья, от чесотки, здесь страдаю.
А за кальсоны, за картошку с самогоном,
Любить до смерти тебя буду. Клянусь Богом.

Про сад родимый,
Лучше ты бы не писала.
Тоскую. Сильно.
Снилось, яблоко упало,
К ногам моим. Я поднял,
Аромат втянул ноздрями.
Одно я понял:
Разбросался я годами.

Коли вернусь, иначе, жить с тобою будем.
Работать буду. Шубу с шалью тебе купим.
А там глядишь, родишь мальца мне, род продолжить.
До скорой встречи, друг мой верный,
Только б, дожить…»

В письме, жена моя, любимая, Анисья,
Мне написала: «Коля, жди, на днях амнистия…»