Я помню, в сорок третьем, под Ростовом,
Наш ротный сгинул в пламени багровом.
Вместо него, к нам на позицию, из штаба
Приехала, ни кто-нибудь, а баба.

Худые плечи. Капитанские погоны.
Взгляд чистый, добрый. Словно мать Христа, с иконы.
Нам, командирам взводным, познакомившись сказала:
Меня не партия, а совесть, к вам прислала.

Ни воевала, не стреляла я ни разу,
Сидела в штабе. Немца, бить хочу. Заразу.
Война закончится. А что скажу я детям?
Что отсиделась мать их в месте тёплом этом?

Её рассматривали мы, даваясь диву.
«Небось сослали, как подстилку для комдива»,
- сказал Матвеич - командир второго взвода,
Смоля окурок пред атакой незадолго.

Но он ошибся. Командир наш воевала,
Не хуже нас. А вот Матвеича, не стало...
И та, чтоб память сохранить о нём навеки,
Своими пальцами закрыла ему веки.