Глава 1 «Катька»

Катьке двенадцать лет. В районном центре под названием «Закиваевка», где она обитает, у неё нет ни дома, ни родителей, она даже не ходит в школу. Катька - сирота и бомжиха. Нет, конечно, когда-то районные власти и милиция пытались её упечь в детский дом, но она сбежала оттуда уже через неделю. И если кто-то спрашивал, почему она не захотела там остаться, то Катька отвечала просто: «не «климатило». Потом всё изменилось. У местных властей появилось дурацкое слово – перестройка, оно было написано практически везде: на плакатах, на стенах. По сто раз в день Катька слышала его из динамика, висевшего у местного клуба. А у ментов назрели какие-то свои проблемы, личные. Катька мельком слышала, что зарплаты якобы у них убавили. Вот они и забегали словно взмыленные кони, кто на рынок, кто по коммерсантам. Конюх дед Матвей, почему-то называет их бандитской крышей. Почему именно крышей, да ещё и бандитской, Катька сначала понять не могла, а уж потом кто-то ей объяснил, что крыша это типа, как оберег. Вот по этим-то причинам, её жизнью, больше никто особо не интересовался. Сбежав из детского дома, она занялась своим нехитрым бизнесом. Набирала в полях семена подсолнуха, выбирала из них самые крупные, жарила их с солью и продавала на улице у рынка. Поначалу, постовые милиционеры прогоняли её, но потом сказали ей, что она может торговать, если каждый вечер будет отстёгивать им двадцатку. Катька, конечно же, согласилась, учитывая, что к вечеру семечек продавалось рублей на пятьдесят. Ментов на их узловой станции было очень мало, ну хорошо, если наберется с десяток. Из них: один гаишник, одна «малолетка», это которая по делам несовершеннолетних, один опер, два участковых и пять тех самых постовых. Последние постоянно ходили бухие. Местные барыги, торговавшие спиртом роялем, Катьку за конкурентку не считали, потому и не обижали. Чтобы купить хлеба, пачку чая и сахар, Катька зарабатывала без сильного напряга. Её жилище своеобразное, обычный, старый, наполовину разломанный строительный вагончик, стоящий на свалке. В нём когда-то обитал сторож со стройки. Раньше вагончик стоял на автомобильных колёсах. Но в одну из ночей Катька проснулась от того, что вагончик стал вдруг раскачиваться, а за его стенами стали раздаваться пьяные мужские голоса. Разумеется, она побоялась выйти в ночную темноту и посмотреть, что там твориться. Когда всё стихло, Катька заметила, что её домик потерял горизонтальность и немного покосился на бок. А утром она обнаружила, что вагон попросту стоит на кирпичах. Вот такое было у Катьки горе.

Глава 2 «Родители»

Катька жила с родителями в двухкомнатной квартире. Их трёхэтажный, многоквартирный дом располагался прямо в центре районной станции и почему-то назывался «хрущёвским». Кто такой Хрущёв, она естественно не знала, но судя по тому, как отец Катьки часто упоминал эту фамилию, она решила, что Хрущёв — это талантливый строитель. Квартира была большая, с высоким потолком и даже с балконом. Всего в нескольких метрах, практически под их балконом располагался фонтан, который после войны соорудили пленные немцы. И, как ни странно, фонтан безотказно работал, но вот воду он брызгал, как говорила бабушка, уже не так, как в том далёком сорок шестом году. С её слов, первые два года после войны, начиная с весны, возле фонтана собирались безногие и безрукие инвалиды-калеки, бывшие солдаты и офицеры. Часть из них, к фонтану приезжали на самодельных тележках, кого-то приносили на руках добрые люди. И весь этот контингент, по ночам беспробудно пьянствовал. Огрубевшие от войны, бездомные и никому не нужные, они, размахивая культяпками пели матерные песни, после чего засыпали в цветочных клумбах. Милиция поначалу их не трогала, но однажды, приблизительно в году сорок седьмом, за день до праздника Победы, к фонтану рано по утру подъехали несколько полуторок с милиционерами. Довольно быстро загрузив полусонных бедолаг в кузова машин, милиционеры увезли их в неизвестном направлении. Бабушка сказала, что после этого случая, местная детвора находила в фонтане ордена и медали за мужество, за взятие и освобождение разных иностранных городов. Возможно, награды случайно оторвались, когда захмелевших мужичков грузили в машины, либо кто-то специально срывал их с пропотевших и пожелтевших гимнастёрок. Больше на станции этих горемык никто не видел и их дальнейшая судьба никому неизвестна. Бабушка также рассказывала, что родители Катьки любили свою квартиру и за её толстые стены называли её «Брестской крепостью». Зимой там было всегда тепло, а летом прохладно. Отец работал в ЖКО слесарем, кроме работы он подрабатывал тем, что чистил канализацию в квартирах у людей. Зная его, как человека пьющего, за шабашку ему платили редко, в основном расплачивались разведённым спиртом. Приходя домой мертвецки пьяным, он завсегда скандалил с матерью, бил её, выгонял из дома. Мама в то время работала уборщицей в продуктовом магазине, а по ночам мыла полы на вокзале. Очень уставала. Катька хорошо помнит, как мама приходила домой очень уставшая, садилась на стул и с грустью смотрела в окно. А ночами, когда пьяный отец, перевернув в доме всю мебель засыпал, она заходила в чулан и закрыв платком рот, рыдала навзрыд. Однажды, к ним пришли два каких-то мордоворота, на вид довольно крепкие, со страшными чертами лица. Они стали о чем-то разговаривать с родителями на кухне, а Катьку же, на время разговора закрыли в другую комнату. После того, как эти двое ушли, отец и мать долго о чём-то спорили друг с другом. Из обрывков фраз Катька поняла, что говорили они о каком-то переезде. Мама тогда плакала и кричала отцу, что никуда из этой квартиры и шага не сделает. А через месяц…через месяц их обоих нашли мёртвыми в каком-то притоне. После смерти родителей её забрала бабушка, которая и сказала Катьке, что папа и мама отравились паленой водкой. Почти полгода, пока Катька прожила у бабушки, она не могла смириться с этой бедой. Часто ревела по ночам. Но на этом, беды не закончились. Весной бабушку положили в больницу, а вскоре не стало и её. Деньги на похороны, соседи и подруги, с кем она поддерживала хорошие отношения, собирали буквально по крупицам, обходя все дворы. После похорон Катька вернулась в квартиру, где жила с родителями. Школу она забросила, стала повсюду собирать пустые бутылки и сдавать их в пункт приема стеклотары. Деньги за это были не ахти какие большие, но всё же. Однажды в один из дней, рано утром, в дверь квартиры постучали. Катька открыла. Вошли двое мужчин. Катька их узнала. Именно они приходили за месяц до смерти родителей. Один из них, у которого на лице имелся хорошо видимый рубцеватый шрам, грубо приказал Катьке, чтобы она быстро одевалась и собрала в мешок необходимые ей вещи. Глядя на их бандитские рожи, Катька не стала с ними пререкаться и внутри себя надеялась, что, выйдя на улицу ей удастся убежать прочь. Однако она просчиталась. От двери квартиры до машины, стоящей у подъезда, тот, что со шрамом, своей рукой, словно железной клешнёй, крепко обхватил запястье её тоненькой ручонки и тащил Катьку в неизвестность. Вот так и оказалась она в старом вагончике на свалке. Уезжая, один из громил присел перед ней на корточки и противно жуя жвачку, промямлил:
- Если не дай боже, я увижу, что ты шлынгаешься возле квартиры, то засуну в мешок и отвезу за сто первый километр. Ты меня поняла?!
Ей ничего не оставалось, как молча согласно кивнуть.
- Ну вот и молодчина! – криво улыбаясь сказал он, хлопнув напоследок Катьку пальцем по носу. Она конечно же испугалась и больше не появлялась у своего дома. Так и началась у Катьки её новая жизнь. Каждый свой день, проведённый на свалке среди всеобщего хлама и мусора, она изо всех сил старалась провести с пользой. Научилась готовить грибные супы в найденной измятой кастрюле, ловила мелкую рыбёшку на заросшем лимане, собирала в посадке смородину, которую потом продавала. Собранные пустые бутылки мыла до блеска речным песком и сдавала в пункте приёма стеклотары. На вырученные деньги покупала себе кое-какие продукты и дешёвую одежду. В общем, делала всё, чтобы выглядеть по-человечески. Один раз в неделю ходила в баню. Так и шли дни, недели и месяцы.

Глава 3 «Гаишник Леха»

С «гаишником» Лёхой, Катька познакомилась в середине мая, когда в один из дней возвращалась на свалку в свой вагончик. Высокий, худощавый, с веснушками на лице милиционер, облокотившись на переднее крыло старой «канарейки» покручивал от безделья деревянным полосатым жезлом и подозрительным взглядом наблюдал за идущей по обочине дороги Катькой. В обеих руках у неё были авоськи, доверху заполненные пустыми бутылками. Когда она поравнялась с ним, он строгим голосом спросил:
- Что это мы здесь бродим без родителей?
Катька остановилась и посмотрев на него, как обычно врачи в дурке смотрят на пациентов, иронично произнесла:
- Ах извините я не заметила, что зашла под «кирпич».
Милиционер оттолкнулся своей пятой точкой от машины и попытался схватить её за руку:
- Э…малолетка сопливая! Тебя, наверное, надо отвезти к твоему папе чтобы он всыпал тебе ремня за дерзость к представителю власти?
Катька резко убрала свою руку и скривила губы:
- Ты опоздал, он умер….
- Ну, значит к маме.
Катька, сдержанно дополнила:
- И мамы… тоже нет.
Милиционер, с увесистым значком «ГАИ» на форменной рубашке, неожиданно сдался, и после секундной паузы, растроганно спросил:
- Давно?
- А тебе какая разница? Что ты ко мне пристал? Я что, наступила на карбюратор твоего драндулета?
Видя, что Катька не по-детски взвинчена, тот очевидно почувствовал себя виноватым и до максимума смягчил тембр голоса.
- Ну, ты это…извини. Я же не знал. Тебе сколько лет?
- Двенадцать...
- А живёшь то где?
Катька кивнула головой в сторону свалки:
- А вон там. Видишь вагончик?
Он выловил взглядом виднеющуюся из лесопосадки плоскую крышу строительного вагончика.
- Вижу. Так ты бомжуешь?
— Это может ты «бомжуешь», а я там живу, - огрызнулась Катька.
Оглядев ещё раз Катьку и содержимое её авосек, милиционер мягко улыбнулся:
- А зовут как?
- Катька…
- Екатерина великая значит?
Катька молчала.
- А ну-ка садись. – Мент открыл ей заднюю дверь «канарейки».
Надув губы и холодно произнеся: «Спасибо, я как-нибудь сама», Катька засеменила в сторону свалки. Наполненные пустыми бутылками авоськи стукались о её худые ноги, отчего раздавался звон стекла.
Милиционер сел в машину и проехав несколько метров остановился, вышел из «канарейки» преградив собой ей путь.
- Говорю тебе садись, я довезу, - настойчиво, не превышая голоса сказал он.
Катька опустила авоськи на землю и встала в оборонительную стойку.
- Я в вашу ментуру не поеду!
Он опять улыбнулся:
- Да не бойся ты, не в отдел. До свалки подброшу. Слово даю.
Катька пристально посмотрела ему в глаза, словно давала служителю закона последний шанс не соврать:
- Офицерское?
Милиционер слегка смутился:
- Ну…конечно.
- А без ну?
Он выпрямился будто готовился к принятию присяги.
- Да. Офицерское.
Пока ехали он наблюдал за ней через салонное зеркало заднего вида. Эта худенькая чумазая девчонка, с растрёпанными на голове волосами, одетая в старые джинсы и в растянувшуюся от частых стирок футболку вызвала у него неописуемую жалость. Чего уж говорить, только при виде её исцарапанных и в ссадинах рук, его сердце до боли сжималось. Высадив Катьку у вагончика и не удержавшись от любопытства, он попросил разрешения посмотреть её жилище изнутри. Та разрешила. Для спартанской жизни здесь было всё: топчан, стол, табурет, печь «буржуйка», какая-то необходимая посуда.
Милиционер по-отцовски посмотрел на Катьку.
- М-да…Жить, конечно, можно, но ты ещё слишком мала для самостоятельности. Слушай, а давай я поговорю со своим начальством, и мы оформим тебя в детский дом?
Она тут же бросила на него сердитый взгляд.
- Ты же дал честное слово? Офицерское…
Милиционер тяжело вздохнул:
- Да это я так, к слову. Ну, всё, я погнал, - он с улыбкой протянул ей руку. – Меня кстати Лёхой зовут. Глядишь, ещё свидимся. Если будет нужна помощь, приходи либо в отделение, либо к фонтану в центре. В основном я там.
Катька ничего не ответила и только взглядом проводила его до машины.
Встреча с Катькой взволновала Лёху до глубины души. «Сейчас бы конечно ей в школу, родителей приёмных, или на худой конец в детский дом» - думал он, уезжая со свалки. В его голове даже мелькнула мысль об удочерении, но вспомнив, что на попечении у него больная мама, Лёха отодвинул эту идею в сторону.

Глава 4 «Афган»

Первым человеком, кого Катька встретила в свой первый день жизни на свалке, был безногий Витька по кличке «Афган». О том, что у него такая погоняла, она узнала чуть позже. Обе ноги у Витьки по его рассказам оторвало, когда он служил в Афганистане. Во время боя ему прямо под ноги упала мина и очнулся он уже в госпитале А ещё, на правом предплечье у Витьки татуировка в виде гор, над которыми имеется надпись: Афганистан 1980–1982 год. Чтобы сделать такую памятную картинку нужно было всего ничего – сжечь один каблук от сапога и уже затем потыкав обычной швейной иголкой в сажу творить сей шедевр. «Афган» родом из Казахстана. Кроме родителей у него никого не было. Есть какие-то дальние родственники по линии матери, но где они живут ему не известно. Была девушка. Как только она узнала, о том, что с ним произошло, она тотчас нашла себе другого ухажёра, а вскоре и вышла за него замуж. С горем пополам довезли его домой из госпиталя сотрудники военкомата, ну и как водиться потом забыли о нём. А жил он в небольшом посёлке, где буквально несколько домов стоит. Пока родители у Витьки были живы они ухаживали за ним, а когда умерли, соседи написали пару писем, одно министру обороны, другое в военкомат, с просьбой предоставить ему инвалидное кресло. Через полгода Витьке пришло два ответа: от министра обороны и из общества ветеранов. Министр написал, что Родина гордится Витькой и желает ему крепкого здоровья. А общество ветеранов напомнило, что за ним сохраняется право на бесплатный венок. В итоге, через знакомого плотника соседи сделали Витьке тележку, собрали ему в дорогу немного денег и отвезли на вокзал. Так впервые без ног, рассчитывая только на свои силы, он поехал в Москву, чтобы поискать клинику, где смогут сделать протезы. За эти самые протезы Витька хотел отдать врачам дом, который остался ему от умерших родителей. Но в Москве на вокзале приключилась первая беда, он заснул от усталости в зале ожидания, а у него украли документы, ну и конечно же самое главное - собранные односельчанами деньги. Через несколько дней его голодного и грязного на вокзале заметили бандюганы и заставили попрошайничать. Витька рассказывал, что били его сильно, если он не набирал нужной суммы. Через два месяца он сбежал от них куда глаза глядят. Так и очутился на нашей станции. Витька живёт в землянке, которую вырыл сам, стоя на своих культяпках, невдалеке от Катькиного вагончика. Катька часто слышит, как он поёт под гармошку песни. Сразу становиться ясно, что Витька опять нажрался. Денег он собирает больше всех, кто живет на свалке, но пропивает их за один день. Иногда Катька и Витька вместе просят милостыню возле церкви, особенно на Пасху и на Троицу. К сожалению, его тележка приходит в негодность и скоро надо делать новую, но он даже не откладывает на это деньги. Его землянка находится в низине и когда он едет на станцию, то с трудом поднимается по тропинке. А если застревает, что есть силы кричит на всю свалку: «Катька! Иди сюда помоги!» Приходится Катьке идти и выталкивать его на самый верх, где начинается более-менее ровная дорога.
Когда они разговаривают, Витька занимается нравоученьями. Вот и вчера они с ним встретились у фонтана в центре.
- Кать, а который из них твой дом то? - прищурившись глядя в сторону хрущёвок спросил Афган.
Она с грустью посмотрела на одну из пошарпанных трёхэтажек.
— Вот этот, крайний.
- А этаж Катюх? Этаж то какой?
- Афган, ты забодал. Зачем тебе это?
- Сама же говорила, что как ни будь покажешь.
– Цветы на балконе видишь?
Витька посмотрел на балкон, затем с недоумением перевёл взгляд на Катьку:
- Кто-то живёт в твоей квартире, иначе все цветы давно бы завяли.
Катька развернулась к дому спиной. Из её глаз выкатились слёзы.
- Я знаю. Но мне Афган, туда никак нельзя. Они сказали, что, если я подойду к дому хотя бы на метр, тогда мне хана.
Витька озадаченно почесал затылок.
- А может тебе к главе района сходить? Объяснишь ему, что мол так и так, квартира родителей царствие им небесное, а меня мол насильно выпихнули на свалку. Вот он и проверит, глядишь ментов подключит. А хочешь, я с тобой к нему поеду?
Катька вдруг на секунду представила, как она в застиранной до дыр кофте, в рваных джинсах и в кедах, закатывает в кабинет главы района скрипучую тележку с пьяным Афганом. Понимая, что это выглядело бы ужасно, она
отрицательно мотает головой.
- Нет Афган, и к нему я тоже не пойду.
Витька на минуту замолчал, а потом как ужаленный крикнул:
- Кать, я понял! Тебе надо к нему ехать. – Он неуклюже ткнул указательным пальцем руки в небо.
- К нему это к кому? – Катька сквозь слёзы удивлённо посмотрела на Витьку.
- Да к Горбачёву! В Кремль! Скажешь ему, что его фотка у тебя в вагончике к стене приколочена. Типа он в авторитете для тебя. Клянусь тебе, они любят такое от народа слушать. Вот ты ему и скажешь, помоги, мол, то да сё…
Катька бегло огляделась по сторонам и нагнувшись цыкнула Витьке в ухо.
- Ты чё несёшь, придурок?! Загребут нас с тобой сейчас по самое ни хочу.
Витька ухмыльнулся:
- Куда они меня без ног? Меня же поднимать надо, чтобы в машину засунуть. А менты, знаешь какие брезгливые? – Он достал бутылку с самогоном и, сделав несколько глотков, занюхал рукавом.
Катька спешно собрала в коробке из-под обуви брошенную людьми мелочь.
- Всё Афган, поехали. А то мне ещё бутылки мыть.

Глава 5 «Работа»

Лето выдалось жарким. На станции проходя мимо столовой Катька заметила объявление, на котором было написано: требуется посудомойщица. Она зашла в фойе и подошла к буфетчице.
- Здравствуйте. А вы не могли бы взять меня на работу?
Та, серьёзно посмотрев на Катьку, с удивлением поинтересовалась:
- А тебе сколько годков, доченька?
- Четырнадцать, – соврала Катька, и выпрямилась, изо всех сил стараясь казаться выше.
- Малость подрасти надо, голубушка. Родители то твои где?
- Нет их. Умерли.
Буфетчица переменилась в лице и вышла к Катьке из-за прилавка.
- А не врёшь?
- Не вру.
– Ты постой здесь, а я зайду к заведующей, поговорю с ней.
Катька, согласившись кивнула головой.
Через несколько минут буфетчица вернулась в сопровождении женщины полного телосложения, чем-то смахивающую на воспитательницу из некогда любимого для Катьки мультика про Карлсона. Она подошла к Катьке и точно так же, как мадам Фрекен Бок, уперев руки в боки басовитым голосом рявкнула:
- Как зовут?
- Катька…
- А ежели, ты упадёшь у меня здесь от работы?
- Да я справлюсь, вы только возьмите меня. – Катька незаметно скрестила за спиной на руке два пальца. Афган говорил, что так надо делать на удачу.
Заведующая посмотрела на буфетчицу.
- Смотри, Клава, под твою ответственность. Отведи её на мойку, там гора грязных тарелок. Завтра банкет, нужно всё успеть помыть. Справится, значит, пусть остаётся.
Катька обрадовалась. В этот день она работала до позднего вечера. Перед уходом из столовой буфетчица Клава её досыта накормила, да ещё и завернула в газетку несколько котлет и немного хлеба.
— Вот возьми, - она всунула свёрток в Катькину тряпочную сумку, - поешь, коли проголодаешься.
Катька заметила, как у буфетчицы увлажнились от слёз глаза. Клава, утерев их салфеткой, предупредила Катьку.
- Завтра утречком надо прийти пораньше, будешь помогать мне накрывать банкетный зал.
Спала Катька, будто убитая, без сновидений, а утром с рассветом побежала в столовую. Столы накрывали часа два, всё ровненько и красиво раскладывали.
В полдень, к столовой начали съезжаться машины, в основном, это были чёрные «Волги». Сквозь дверную щель в мойку Катька наблюдала за входящими в обеденный зал гостями. Выглядели они ну прямо очень важно: мужчины все в костюмах и с большими животами, а женщины же наоборот: худенькие и в роскошных платьях.
- Ишь, как слетелись, - сказала вошедшая в мойку буфетчица Клава. - Одно слово – начальство! А тут. Господи, хоть пропади… Заведующая то наша всех лично встречает. Говорит, что новый назначенный глава района якобы с супружницей своей будет. Ох и достанется же подруга нам с тобой сегодня.
Катька по-взрослому тяжело вздохнула и понятливо покачала головой. Клавка буфетчица и Катька, выглядела просто сногсшибательно. Ради таких гостей им выдали под роспись новые фартуки, а к ним белоснежные косыночки. Когда банкет был в самом разгаре и присутствующие на нём личности порядком захмелели, заведующая сказала Клавке, что гостям надо вынести жареного поросенка. Положив поджаристого до корочки хрюшку на поднос, Катька и Клавка понесли его в зал, где им предстояло поставить поднос именно перед главой района. Катька очень стеснялась, но выхода не было. Между тем в зале играл оркестр из местных музыкантов, все веселились, пили, говорили тосты. Катьку слепил свет, падающий с надраенных до блеска люстр, она боялась споткнуться и упасть. Пьяные вдрабадан гости, завидев, что им несут поистине королевское блюдо, сразу стали громко аплодировать. Заведующая, расплываясь перед ними в улыбке, указав Клавке и Катьке рукой перед кем необходимо поставить поднос. От волнения Катька даже зажмурила глаза, и как только поднос коснулся стола, она развернулась чтобы уйти, но вдруг, кто-то цепко схватил её за руку. Кто это был Катька, пока не поняла, но первая мысль была такая, что это Клавка придержала её около себя, дабы насладиться лучами свалившейся на них славы за внесённого в зал украшенного овощами жареного поросёнка. Поэтому, доверившись этой идиотской мысли, Катька незамедлительно открыла свои глаза и тотчас почти остолбенела. Еле сдерживая ярость и поигрывая от злости желваками, на неё в упор, смотрел тот самый тип, который несколько месяцев назад вывез её на свалку. Его рябая физиономия с безобразным шрамом, наверное, навсегда засела в Катькиной памяти. По испуганным лицам окружающих и непосредственно заведующей столовой, она поняла, что это и есть новый глава района. Быстрым шагом Катька пошла обратно в посудомоечную ощущая на себе всем своим нутром пронизывающий до костей его убийственный взгляд.
Банкет закончился около двух часов ночи. После того как все разъехались, Катька с Клавкой до самого рассвета мыли посуду и полы. На вопрос буфетчицы: почему Катька так себя некультурно повела с главой района – она ничего не ответила. Всю дорогу на свалку Катька переживала, что теперь глава района обязательно найдет её, ведь он помнит, где находится вагончик.
Сначала она решила на время попроситься пожить к Афгану, но потом отогнала эту идею. Витькины пьянки ей были противны. В итоге она успокоила себя тем, что попросту накручивает ситуацию, а на самом деле всё будет хорошо.

Глава 6 «Разведка»

Жуткая встреча в столовой с этим типом со шрамом, всё-таки заставила Катьку серьёзно призадуматься. Она никак не могла до конца поверить, что этот страшный бандит, который вышвырнул её на свалку, вдруг стал главой района. Она ещё раз вспомнила про тот случай, когда он приходил к ним домой с таким же, как и он сам мерзким утырком, и они о чём-то беседовали с родителями Катьки на кухне. Ведь именно после этой встречи с ними, мама кричала отцу, что никуда из своей квартиры не съедет. А хмельной отец тогда сидел на табуретке и опустив голову молча курил. Утром Катька увидела, что банка из-под кильки, служившая пепельницей, была переполнена окурками. И вот теперь, её мучил уже другой вопрос, каверзный: является ли смерть родителей после разговора с этими бандитами случайностью? И тут же, Катька сама ответила на свой вопрос: «Не верю я мама, что ты так просто оставила меня одну из-за этой проклятой водки. Да, ты выпила, но не думала, что умрёшь…Ведь так?».
Так или иначе, Катька решила провести разведку, дойти к своему дому и узнать, кто же поселился в их квартире. Со своей идеей она поделилась с Афганом, рассказав ему и о том, что произошло на банкете в столовой. Он одобрил её план, но посоветовал взять его с собой в качестве поддержки. Катька сразу отказалась, сказав ему, что это дело касается только лично её и поэтому пойдёт одна.
На следующий день перед работой Катька пошла в районный центр. Подойдя к фонтану, она стала рассматривать окна и балкон их бывшей квартиры, надеясь, что хоть кто ни будь появиться в поле зрения. Время шло, а в окнах и на балконе, так никто и не появился. Не желая смириться с тем, что она зря пришла в такую даль, Катька решилась зайти в подъезд и подняться на площадку второго этажа, где жила их соседка, бабушка Вера. «Уж у неё-то я всё и разузнаю» - подумала она.
В подъезде стояла приятная прохлада, да и вид его изнутри заметно преобразился. Уже не было ни одного матерного слова на стенах и лестничных маршах. Повсюду переливалась свежая краска. Пол выложен красивой плиткой. Вместо единственной когда-то лампочки, сейчас стояли современные светильники, вместо железных лестничных перил стояли деревянные, покрытые черным лаком. Катька осторожно и крадучись поднималась по лестнице. Но как только она подошла к двери квартиры её бывшей соседки по площадке, Катька вдруг услышала за спиной мужские голоса. Она испуганно повернулась и обомлела. В сопровождении двух амбалов по лестнице поднимался глава района. Ну а дальше всё произошло именно так, как Катька и представляла себе наихудший вариант от её затеи сюда прийти. Молниеносно схватив Катьку огромной ручищей за шею и задрав ей подбородок вверх, а затем прижав к стене, глава района брызгая слюнями проговорил ей прямо в лицо.
- Я вижу, что с первого раза ты меня так и не поняла?! Не всосала? А ведь я же внятно тебе разъяснил, что, если ты здесь появишься, я раздавлю тебя как собачью блоху.
От нехватки воздуха у Катьки закружилась голова и померкло в глазах. Она молча смотрела на него сквозь наполнившие глаза слёзы, сжимая кулаки. Он небрежно и по-варварски швырнул её на пол приказав тем двоим, кто его сопровождал.
- Бросьте эту тварь в машину, но только на пол, чтобы никто не видел. И смотрите, чтобы не дёрнула от вас. Я сейчас спущусь. У подъезда дома стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Катьку, как велел глава района кинули на пол. Один их охранников остался на улице, другой с ней в салоне. Она свернулась калачиком и наблюдала за охранником. Тот вообще ничего не говорил и лишь изредка косился на неё. Минут через пять на переднее пассажирское сиденье машины грузно плюхнулся глава района, второй охранник сел на водительское место. Тому охраннику, который находился рядом с Катькой, глава района кинул какую-то тряпку.
- Завяжи-ка ей глаза.
Тряпка была грязная и пахла бензином. От этого запаха у Катьки стали слезиться глаза, и она зачихала. Ехали около двадцати минут. Куда её везут, Катька не знала, но готовилась к худшему. Сейчас она вспомнила про Афгана, проклинала себя за то, что не взяла его с собой. Ещё она подумала, что если её убьют, то она скоро увидит маму. Значит, так будет суждено. После этих горестных мыслей ругать себя ей уже не хотелось. Остановились. Было слышно, как водитель-охранник и глава района вышли из машины и стали открывать какую-то металлическую дверь. Вернулись быстро, что-то положили в багажник и поехали дальше. Затем была короткая остановка. Катька услышала, как открылась дверь, где сидел глава района. Он вышел из машины, дав охранникам указания:
- На обратном пути заберёте меня. А эту, проучите так, чтобы запомнила.
Они поехали дальше. Дорога пошла с колдобинами и ямами. Катька узнала эту дорогу. Без сомнения, её везли на свалку. Вскоре остановились.
- Ну, вот и приехали, - с иронией в голосе сказал охранник, в ногах у которого она лежала. Он взял Катьку за шиворот и вытащил из машины.
- Ну-ка быстро на землю!
Она послушно села, поджав под себя исцарапанные ноги. Тряпку с глаз не снимали. Кто-то из них связал ей руки за спиной проволокой. Катька съёжилась в ожидании внезапной боли и конца своей жизни. До неё донёсся металлический скрежет и одновременно со смехом охранников на её голову обрушился поток вязкой и пахучей жидкости. Её было настолько много, что поначалу она затекла Катьке в рот и в уши и конечно же под одежду. Все волосы на голове тут же слиплись. Кто-то из охранников подошел к Катьке и очевидно, чтобы не испачкать свою руку, чем-то жёстким приподнял ей подбородок.
- Ещё раз появишься там, пеняй на себя.
Машина рванулась с места, а вскоре и затих шум её двигателя. Катька разрыдалась от навалившейся безысходности и безграничной обиды. Наплакавшись, она понемногу успокоилась. Дёргая по очерёдности руки, пыталась сорвать с них проволоку, но безрезультатно. Повязка на глазах не спадала, а только сильнее прилипла к лицу. Что есть силы, Катька закричала:
- Афган! Афган!
Катьке на миг показалось, что тёплый ветерок, подхватив её крик разнёс его воздушными потоками по всей мусорной свалке. Ещё несколько раз своим истошным криком она звала на помощь Афгана и замолчала, как только услышала за спиной чей-то голос. Катька испуганно на него обернулась.
- Кто здесь?!
- Катька! Ты что ль? Вот едрит Мадрид! Да, не бойся, это я дед.
- Какой ещё, дед?
- Со свалки.
- Циклоп?
- Ну да, он самый. Эт, Витька-то проклятущий, меня так за выбитый глаз и прозвал. Антихрист чёртов!
Одноглазого старичка, которого Афган почему-то всегда при встрече называл Циклопом, Катька видела всего лишь пару раз. Он тоже живёт на свалке, но ближе к трассе, и поэтому виделись они очень редко. Циклоп этот, со слов Афгана - безобидный, собирает в основном стеклянные банки, моет и продаёт их по дешёвке торгашкам молока на рынке.
- Дед, подойди, сними с моих глаз повязку, – попросила Катька, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься. Тот осторожно снял повязку с её лица и отшвырнул в сторону.
– Господи, что за нелюди, - сказал он, удаляя сорванным рядом листом подорожника краску вокруг её зажмуренных глаз. – Ну вот, попробуй-ка тепереча открыть.
Катька открыла и прищурилась от яркого солнечного света.
- И руки развяжи. – Она повернулась к нему спиной.
Освободившись, Катька оглядела себя с ног до головы. Вся одежда, голова, лицо, руки, ноги, были полностью залиты зелёной масляной краской. Две пустые жестяные банки из-под краски лежали тут же рядом.
Катька заплакала и пролепетала:
- Дед, что же мне теперь делать? - Я же не в жизнь не отмою это. Как я появлюсь завтра на работе?
- Ты дочь главное не волнуйся, – подбодрил он её. - Пойдем сейчас ко мне, есть у меня малость керосинщика, глядишь, смоем эту нехристь.
Старик взял Катьку за руку и повёл в сторону своей землянки. Уже там, она рассказала ему о том, что случилось. Тот жалостливо слушал Катьку, покачивая седой головой.
- Ничего тут доченька не поделаешь, – изъяснился он. - Приходится нам терпеть. Вон на прошлой неделе, молодежь приезжала сюда на мотоциклах. Все стриженные наголо. Стреляли по банкам из оружия. Я крикнул им, чтобы прекратили, так они по мне стали стрелять. Еле ноги унёс. Благо посадка за землянкой, там и сховался.
Краска смывалась плохо, Катька взяла нож и лезвием стала сдирать её с кожи.
- Главное с лица убрать, - рассуждал дед, – а остальное сотрёшь мокрым песком у карьера. Сегодня там водица прогрелась, сходи, потри, а посля искупайся. – Он протянул Катьке обломок зеркала и тряпку. Сколько Катька не мучилась на карьере, но смыть всю краску с лица, так и не смогла. Идти утром на работу решила в платке. Ночь прошла в кошмарных снах, несколько раз она вскакивала с топчана. Ей казалось, что кто-то крадется к ней, протягивая костлявые руки.

Глава 7 «Неприятности»

Увидев на лице и на волосах у Катьки следы от краски, буфетчица чуть было не упала в обморок.
- Катенька, что случилось? Почему ты вся в краске?
Катька, ничего не ответив, подошла к раковине и принялась мыть посуду.
В посудомоечную вошла заведующая. Она посмотрела на Катьку, затем кивнув головой в сторону своего кабинета, сказала:
- Зайди.
Катька, на ходу вытирая руки об фартук поплелась за ней. Заведующая уселась в кресло, достала из кошелька несколько денежных купюр, скрупулезно пересчитала и положила на край стола.
— Вот тебе расчёт. Иди домой с Богом.
У Катьки из глаз выкатились слёзы.
- Не выгоняйте меня, пожалуйста. Мне нужна работа. Хотите, я буду ещё чистить картошку, воду таскать. Только не выгоняйте.
Заведующая хлопнула ладонью по столу.
- Ты как себя повела с главой района?! Подумаешь, схватил тебя за руку! Может он комплимент тебе хотел сделать?! А ты знаешь дрянь такая, что у меня теперь проблемы из-за тебя?! Убирайся вон!
- Ну, пожалуйста…
- Я сказала, иди с Богом! Всё! Разговор закончен! - Заведующая встала из-за стола, подошла к двери и с грохотом распахнула её.
- Быстро на выход!
У ворот столовой Катьку догнала Клава – буфетчица. По всей вероятности, она слышала весь разговор Катьки и заведующей. Глаза женщины были полны слёз.
— Вот, держи, - она взяла Катькину руку и положила на её ладонь три измятые пятирублёвые купюры, зажав их её же тонкими пальцами.
- Забыла ты доченька второпях…Главное не расстраивайся. На заведующую-то не серчай, она хоть начальница и строгая, но как баба - хорошая. У неё проблем тоже, как и у тебя деточка - выше крыши. То пожарники приходят, то милиция, то им это не так, то другое. В итоге приходиться ей всех за даром-то кормить. А знаешь сколько едят? Ого-го! Первое им надо, второе надо, да ещё и от салатика не откажутся. Я ведь тогда после банкета мельком услышала, как глава района строго – настрого приказал заведующей выгнать тебя и не пускать больше в столовую. Иначе говорит, ответишь по закону за эксплуатацию детского труда. Вона-как!
Обняв на прощанье Катьку, Клавка вся в расстройствах убежала в столовую.
Катька же пошла в сторону вокзала. Там она иногда подметала перрон и начальник вокзала ей за это платил из своего кармана небольшие деньги. «Может и сегодня получиться подработать» - подумала Катька, переходя железнодорожный переезд. Сзади послышался шум мотора и обернувшись она увидела проезжающую мимо неё милицейскую канарейку с тем же самым гаишником, который подвозил её в прошлый раз до свалки. Завидев Катьку, он остановил машину на обочине и вышел, не скрывая улыбки.
- А…знакомая личность. Куда это мы собрались? – спросил он.
Катька сделала на лице любимую гримасу, ту, что Афган называл «волчьим взглядом».
- Надо мне вот и иду. А ты что, опять калымишь?
- Калымит грузчик, а я служу народу. Тебе вот, например. Кстати, видел тебя утром у столовой. – Он лукаво к ней пригляделся. – А что это у тебя с лицом? Никак в краске? Хипуешь, типа того?
- Забор красила, – остановившись прямо перед ним приврала Катька, пригладив перепачканные в краске волосы. - А тебе то что? Крутишь своей безмозглой палочкой и крути себе.
Она сорвалась с места и заторопилась в сторону вокзала.
- Ты это…дело к тебе есть! – крикнул ей в след гаишник. – Заработать не хочешь?
- Я на ментов не работаю, – не оборачиваясь ответила Катька.
- А машину помыть, сможешь? Оплата двойная.
Услышав про двойную оплату, Катька застопорилась и развернувшись подошла к нему.
- Уж не эту ли? – сохранив на лице самообладание она вопросительно кивнула подбородком на старую «копейку».
Он слегка хлопнул рукой по капоту.
- Ну да, её родимую.
- А сколько заплатишь?
- Четвертак!
Катька повеселела:
- Годится!
- Сгодится, если будешь называть меня по имени.
Катька смущённо вздохнула:
- Ну, хорошо…Лёха.
Вода в песочном карьере, куда они приехали мыть машину, не остывала ни днём ни ночью. Весь месяц стояла невыносимая жара. Лёха сидел на торчащем из-под песка, размером с экскаваторный ковш каменном валуне, сняв ботинки и поджав к груди колени обхватив их руками. Он курил, наблюдая, как старательно Катька моет машину.
- Слышь, Кать? А ведь ты врёшь мне, что забор красила? – спросил он. – Я много раз их красил, но так испачкаться в краске, не получалось.
- А ты бы мог на своей работе, кое-что для меня узнать? – вопросом на вопрос ответила Катька, игриво щурясь от солнца.
- Смотря что, – серьёзным голосом ответил Лёха. – Если это в моих силах, то почему бы и нет.
Катька вылила воду, перевернула ведро и села на него напротив Лёхи.
- В прошлом году в апреле у меня умерли мама и папа, – грустно произнесла она. - Их нашли в чьей-то квартире на станции, там они отравились водкой… Мне бы адресок узнать. Сможешь?
Лёха пожал плечами:
- Думаю, что смогу.
Катька поочерёдно вытряхнула песок из стареньких кед и вст